Звезды хоккея на охоте

По причине веской и от меня независящей, я давно уже повесил свои коньки на гвоздь и перестал играть в хоккей, но мои друзья продолжали покорять своим мастерством и радовать хоккейных болельщиков. Они становились чемпионами страны, Европы, мира, Олимпийских игр. 
Когда они приезжали играть со СКА в Ленинград, мы собирались вместе, чтобы вспомнить юность, и я начинал «рассказки» о своих охотах, они слушали мои байки с недоверием и шутками, как это и водится у спортсменов. Особенно усердствовал Володя Петров, любитель поддевок, который обещал, что как только закончит играть, так обязательно приедет ко мне, чтобы лично проверить, какой я охотник. 
Валера Харламов помалкивал, улыбался, деликатный, очень добрый, поддакивал мне, обещал приехать, но не охотиться, а побродить с нами за компанию, посидеть у костра, послушать наши байки и вообще отдохнуть…

Ледовые перипетии
Исполнение наших планов всё откладывалось, так как мастерство этих великих игроков было неисчерпаемо — казалось, их хоккейная молодость будет длиться вечно. Но вот наступил черный день для сборной СССР, для нашей хоккейной державы, когда были проиграны Олимпийские игры 1980 г. Проиграны досадно, не самой сильной команде США, и мы впервые остались без золотых олимпийских медалей. Кому-то надо было за это отвечать, и изощренный в околохоккейных интригах Тихонов сразу же нашел крайних. Ими стали ветераны, такие великие игроки как Харламов, Петров, Михайлов, Цыганков, Лутченко, которые своим авторитетом «мешали» ему. Быстренько, скомканно проводили из большого хоккея великого Бориса Михайлова и не менее великого защитника, двукратного олимпийского чемпиона Геннадия Цыганкова.
Харламов и Петров пока были оставлены в команде. Резкий в суждениях Петров всегда мешал  Тихонову, и тот только ждал момента, когда можно будет расстаться с ним. Чемпионат мира, проходивший в Швеции в 1981 году, привел нашу сборную, как обычно, на первое место, и Володя, чувствуя, что это его последний большой турнир, немного расслабился. Не очень большая для ветерана провинность — нарушение режима — обернулась для него плачевно. Он, один-единственный из всей команды кавалер многих государственных наград, в этот раз не получил никакой награды, а был плавно передвинут на скамеечку запасных даже в родном ЦСКА. И вот настал момент, когда он стал совсем не нужен Тихонову, и тот отправил его в Ленинград, к Михайлову, вторым тренером СКА. Здесь мы и встретились с Володей и были очень рады общению, как ни горька была пилюля, преподнесенная Тихоновым, было ясно, что хоккейная карьера Петрова на исходе.
Однако неожиданно для всех, в том числе и для Тихонова, Петров не встал у бортика, а надел коньки и заиграл со всей отдачей, которую позволяли его старые травмы. В трудную минуту он помог СКА, помог своему другу Борису Михайлову, а когда команда встрепенулась, вздохнул с облегчением и навсегда повесил «коньки на гвоздь». Тогда-то у нас ним и произошел разговор, во время которого я напомнил ему, что он давно обещал сходить со мной на охоту. Долго уговаривать его не пришлось, он человек решительный и увлекающийся.

В дорогу
Сборы были короткими, и вот мы уже едем в прекрасные угодья реки Вуоксы, в пограничный город Светогорск к моему другу, большому любителю охоты Александру Анатольевичу Головаченко. Все были предупреждены о приезде великого хоккеиста Владимира Петрова. Хоккей в то время был на пике популярности, и его героев все знали в лицо.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

На пограничном КПП свободные от службы пограничники, от рядового до майора, выстроились с фотографиями или просто клочками бумаги, чтобы взять автограф у великого хоккеиста. Петрову было приятно, что его узнают и любят. Володя давал автографы с удовольствием, с каким, наверное, не дарил их своим страстным болельщикам, и радовался тому, что его помнят. Потом были натопленная русская баня, достойно накрытый стол — в общем, то гостеприимство, с которым маленькие городки встречают своих героев. Как водится, за рюмкой водки потекли охотничьи разговоры. Володя слушал их уже с меньшим скептицизмом и удивлялся, неужели такое возможно. Ему все обещали: «Ничего, наутро поедешь — сам увидишь, что у нас тут творится, столько утки, «как мышей в амбаре».

На охоту
Рано утром на реке нас уже ждали  друзья. Володю как гостя я посадил на нос, объяснил ему, что к чему, спросил, умеет ли он стрелять. На это он оскорбленно округлил глаза. Я молча встал на пропеху, и охота началась.
Утка поднялась неожиданно как для меня, так и для него, взорвав тишину кряканьем и хлопаньем крыльев. Володя среагировал тоже очень быстро, выстрелил и первый, и второй раз и… не попал. К большому огорчению, после второго выстрела взлетели еще две утки, но стрелять было нечем. Володя, чертыхаясь, переламывал ружье, очень горячился, утверждал, что мой ИЖ-27 неприкладист и только потому он не попал. Это вызвало у меня смех, на что Володя заметил, что «еще не вечер». Я сказал, что уток будет еще много, так что у него будет шанс взять реванш. Мы продолжили сплавляться вниз по течению, плавно обходя все кустики и куртинки, которые были на нашем пути, в надежде поднять уток.
Подул утренний ветерок, туман рассеялся, и мы увидели всю прелесть верховьев Вуоксы на границе с Финляндией. Володя был здесь впервые, он восхищался красотой природы и все сокрушался, как мало у него было времени для общения с ней. Валерка Харламов очень любил рыбалку и часто приглашал Володю, но выезжали они всего два раза (Володя не такой большой её любитель, как Харламов или Викулов). Володя признался, что, имея ружье и даже охотничий билет, никогда еще не охотился, но все время хотел, и что это его первая охота. 

Первый трофей
За неспешным разговором полушепотом мы почти прозевали налетевших на нас двух прекрасных крякв. Володя вскинул ружье, выстрелил, и кряковый селезень упал возле лодки. Не выстрелив во вторую утку, он зачарованно смотрел на селезня, который, чисто битый, распластался на воде. «Вторую, вторую стреляй!» — кричал я, но он меня не слышал. Это был его первый трофей!

 

 

 

 

 

 

Володя с трепетом поднял селезня из воды и стал внимательно рассматривать. «Я никогда не видел так близко уток, — сказал он. — Надо же, какая тяжелая! А как ты думаешь, вкусная или нет?» «Вечером попробуешь!» — сказал я, поздравив его «с полем». И эту свою первую утку он будет помнить всю жизнь.
Сплавляясь по реке, я увидел ближе к ее середине стаю гоголей. Штук тридцать, а может, и больше. Направив туда лодку, мы легли на стлани. Течение в верховьях Вуоксы быстрое, и вскоре лодка приблизилась к уткам. Мы мгновенно вскочили и одновременно выстрелили. Большая часть стаи поднялась на крыло, но некоторые птицы занырнули. К моему удивлению, одна утка была чисто бита и осталась лежать на воде. «Перезаряжай! — крикнул я Володе. — Теперь смотри в оба, они должны вынырнуть!» Кто когда-нибудь добирал подранка нырковой утки, знает, какое это неблагодарное занятие. Азарт, погоня, большое количество сожжённых патронов… и редко добытый трофей. 
Я сел на весла, и мы стали гоняться за подранком, по которому стрелял Петров. Патронов было достаточно, и удовольствие от стрельбы он получал большое. Крутя отчаянно шеей во все стороны и держа оружие наизготовку, он был очень похож на флюгер. К моему удивлению, не затратив и десятка патронов, подранка мы добили, и у нас уже лежали три утки, добытые новичком. Я был рад, что его первая охота складывалась так удачно. Впрочем, слово «удачная» для этой охоты не очень подходило. Потому что, когда я стал заводить мотор, выяснилось, что он сломался. Налегая на весла и чертыхаясь, мы стали подниматься вверх по реке. Но я не очень жалел об этом. 

Разговоры по душам
Эти полтора часа гребли подарили мне общение с уставшим человеком, очень счастливым и в то же время грустным, который отдал большую часть своей молодости, жизни, физических и моральных сил защите спортивной славы своей Родины, умножая победы советского хоккея, не жалея ни себя, ни противника. Мощный, напористый Петров на площадке — это было явление. А сейчас он тихо сидел рядом и держал своими мощными руками (а противники знали, что такое руки Петрова) не клюшку, а весло. Мы гребли и неспешно разговаривали. Выговориться Володе, видимо, было надо, а я был его старым другом, которому можно высказать все свои обиды. Видимо, нигде в другом месте он не был бы способен на такое. Очень сильный, не терпящий сантиментов и слюнтяйства, бескомпромиссный, не привыкший никогда и никому жаловаться, он и здесь не жаловался. Просто разговаривали два старых товарища. 
Неспешная беседа и размеренное движение весел (хоть и вверх по течению) доставили нас к товарищам, которые были немало огорчены нашими бедами и предложили закончить охоту, так как взяли еще пять уток. На шурпу у нас уже был приварок.
Все хотели сфотографироваться с Володей на память, а он, гордый своим первым трофеем, был очень доволен, смеялся, шутил и позировал перед фотоаппаратом. У меня много фотографий с Володей, но эта — в такой необычной для него среде, на природе — мне очень дорога. Я считаю, что именно тогда в Володе «родился» новый человек, который понял, что хоккей — это прекрасно, но жизнь с ним не кончается. Мы с удовольствием посидели у костра и только поздним вечером вернулись в Ленинград, потому что Володю ждали работа и его верный товарищ Борис Михайлов, который отпустил нас под честное слово, что мы не загуляем и не проведем на охоте больше одного дня.
Всего один день я был с Петровым на охоте и запомнил его на всю жизнь. Думаю, и Володя его помнит, хотя мы с тех пор ни разу не вспоминали об этом…

Через три года команду СКА покинул Борис Михайлов, вслед за ним уехал и Петров. Еще один мой старый друг, Гена Цыганков, дитя природы-матушки, родившийся на Севере в многодетной семье, в порту Ванино хлебнул нелегкого детства. Все свободное от домашних дел время он проводил на улице. Любители хоккея помнят этого выдающегося защитника, у которого, казалось, все 96 кг — это одни мышцы, его мощный накат, жесткую игру у борта, достающуюся тем нападающим, которые рискнули вступить с ним в единоборство... И его улыбку, добрый нрав в общении с товарищами. Контактировать с ним всегда было приятно. Если дело касалось какого-нибудь пикника или просто приготовления пищи, Гена отгонял всех и делал это сам. Как он готовил рыбу и мясо! В этом с ним  никто не мог сравниться!
Закончив свою активную хоккейную жизнь, он посвятил себя тренерской работе, мотался по стране. Ленинградский СКА призвал его  для работы главным тренером. Прибыл он сначала один, поэтому первое время жил в пансионате СКА и с удовольствием принимал наши приглашения приехать в гости. Мы засиживались допоздна, слушая его рассказы о поездках на игры в Канаду и США. 
К моей радости, приехал он с ружьем ИЖ-27 штучной работы, подаренным ему ижевскими болельщиками, когда он еще играл за сборную СССР. Мы решили не откладывать дело в долгий ящик, выбрали свободные дни и поехали с ним на охоту.

Поездка в «Земляничное»
Поездка с Геной на Вуоксу, на базу «Земляничное» была прекрасна! Цыганков произвел фурор своей коммуникабельностью и простотой в общении с другими охотниками. Меня же он удивил своим умением стрелять. Он утверждал, что это случайность, но, стоя на вальдшнепиной тяге, из трех налетевших вальдшнепов он «взял» всех трех!
Наутро, встав пораньше, мы с Геной направились в поле, где заранее выкопали две ямы для охоты на гуся. Расставив профиля, мы разместились в них и, тихонько переговариваясь, стали ждать налетов. Рассвет медленно разгорался, и мы услышали долгожданный гогот. Я стал наманивать стаю, стараясь изо всех сил, — хотел удивить своим умением Цыганкова и наманить гусей поближе.  Стая поворачивала. Мы поняли, что гуси пройдут над нами. Я забыл предупредить Геннадия, что стрелять надо «под перо», а ни в коем случае не «в штык». Говорить было уже поздно. Единственное, что я успел шепнуть: «Пропусти стаю» — и услышал дуплет. Вскочив и выцелив птицу, я выстрелил, промазал, выстрелил во второй раз и увидел, что попал. Птица комом упала на землю. Но и Цыганков не промахнулся — он взял своего гуся. Тот на одном крыле неуклюже упал в пределах выстрела. Я кричу: «Добивай! Добивай!» Суетливо перезаряжая ружье и зачем-то вылезая из ямы, Гена только махнул на меня рукой и побежал к гусю. Это был его первый трофей — такой большой и желанный!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Мы только собрались поговорить, поделиться впечатлениями, как Гена раньше меня услышал гогот — и волнующее слово «гуси» толкнуло нас в укрытия. Я даже не стал наманивать, только чуть-чуть гукнул на низких тонах. Но, хоть стая и была наша, выстрелы прозвучали впустую. Мы смотрели друг на друга непонимающе, крутили головами в ожидании чуда — может, хоть один гусь выпадет. Но стая благополучно миновала нашу «артиллерийскую позицию». 
Нашими трофеями так и остались два прекрасных гуменника, чему мы были несказанно рады. Как выяснилось, на базе многие и этим похвастаться не могли. Как всегда, фотографии на память, шутки.
Вскоре в Ленинград переехала семья Цыганкова, и он стал нашим — «питерским». Играл за ветеранов и меня соблазнил «тряхнуть стариной» и вспомнить хоккейную юность. Мы с Геной не раз ездили на охоты: на утку на Раковое озеро, на гуся в Кингисепп и, конечно, на загонную охоту на лося. Гена всегда был душой компании.

Послесловие
Беда ворвалась в его жизнь страшной болезнью, с которой Гена боролся мужественно и стойко. Но 16 февраля 2006 года его яркая, насыщенная добром жизнь оборвалась... 
Владимир Владимирович Петров до сих пор является членом Санкт-петербургского ООиР и не расстается с охотничьим ружьем. На встрече в Петербурге 28 мая 2016 года на полуфинальной серии Кубка Гагарина мы пересматривали наши старые фотографии из моего архива и вспоминали наши встречи и ту единственную совместную охоту (Володя признался мне, что та охота на Вуоксе — единственная в его жизни и, возможно, последняя).
Я вспомнил эти охоты с великими хоккеистами прошлого, чтобы и молодежь не забывала о людях, даривших радость всем поклонникам этой искрометной игры. Чтобы знали любители хоккея, что ничто человеческое ни чуждо даже живой легенде. Они удачливые охотники и рыбаки, любители прекрасного. В преддверии праздника, которого с нетерпением ждут болельщики всего мира и который будет проходить в нашем городе, я хочу пожелать сборной России только победы, всегда долгожданной и нужной как для ветеранов, так и для начинающих хоккеистов, а также для всех болельщиков.

Халандовский Б.Г., 
директор магазина
 «Старый охотник»