Частные аспекты коллекционирования

Во второй половине 19 — начале 20 веков  Россия, как и весь Старый Свет,  переживает золотой и серебряный периоды развития культуры, искусства, интеллектуальных и  спортивных увлечений, одним из которых, несомненно, была классическая ружейная охота.

Одно из главных увлечений...
К концу 19 столетия и дворянство, и интеллигенция посвящают значительную часть жизни этому досугу. Мало кто из русских писателей того времени не писал об этом увлекательном занятии; Тургенев, Аксаков, Дриянский оставили для нас картинки охотничьего быта до мельчайших подробностей.
Одна из первых открыток на охотничью тему в моей коллекции лучше, чем что-либо, иллюстрирует это золотое время. Я дал слово, что не буду публиковать эти тексты, поскольку это часть личной переписки, однако приведу одну лишь цитату, без указания фамилий. Пишет житель Лужского уезда своему приятелю охотнику в Санкт-Петербург: «Душа моя, Михаил Кузьмич! Как ты уехал, голубчик, утка совсем не летит. Взял намедни пару гусей, да все ж грустно как-то, да и ушел с обеда в усадьбу. Приезжай-ка ты, братец, на конец следующей недели, надо думать, гусь еще будет лететь. И Марфа Петровна, однако ж, велела кланяться тебе, приезжай брат...»

...порождает появление
легендарных оружейников
В это же время в Европе достигает своего апогея мастерство оружейников. Во главе «парада» — мастера Туманного Альбиона. Ружья Перде, Ментона, Бизли, Эванса, Вестли Ричардса, изготовленные в то время, служат своим аккуратным хозяевам и по сию пору.
Не отстают от них и бельгийцы Лебо, Лепаж, Дефурни, гений фабричного производства Франкотт. Оригинальные и изящные французы Дарн и Идеал соревнуются в популярности с надежными и бюргерски украшенными немцами Зауер, Меркель, Бок. В России блещут мастерством Мацка, Маслов, Гонно, Лежен.
 Талантливые инженеры и популяризаторы Ивашенцов и Бутурлин, помимо оригинальных конструкций, оставят для потомков ряд ценнейших печатных изданий по теории охотничьего оружия. Оружейники-коммивояжеры, такие как Лардере, воплощают прекрасные примеры профессионального сотрудничества. Имея магазин-мастерскую в Петербурге, Морис Лардере являлся официальным поставщиком Императорского Двора и создавал свои творения в кооперации с англичанами и бельгийцами.

Формирование коллекций
Именно с середины 19 века начинается формирование наиболее значительных коллекций охотничьего оружия в дворянских домах. Интеллигенция со средним уровнем благосостояния тоже стремится приобрести изделия с именем. Сохранилась масса каталогов охотничьего оружия от российских торговых домов, знакомясь с которыми, можно понять причины доступности изделий мастеров для любого клиента. Возможность частного заказа, с учетом индивидуальных особенностей, кредиты, рассрочки платежа, скидки. А главное — отсутствие каких бы то ни было специальных разрешений на покупку охотничьего оружия.
Посмотрим прейскурант складов Василия Ивановича Петрова за 1915 год (в историческом плане — недавнее прошлое): «Продажа, покупка и хранение охотничьих дробовых ружей и припасов к ним производится свободно, без всяких разрешений».  Тем не менее, количество правонарушений с применением оружия в процентах на душу населения в России было тогда ниже, чем сейчас — в пору тотальной бюрократизации и выдачи разрешений на все, что попало, включая рогатки и трубочки для стрельбы горохом.
На рубеже веков начинается формирование эстетических потребностей владельцев коллекций. Если купцы и фабриканты отдают предпочтение массивным, украшенным золотом и серебром конструктивам, то люди интеллигентные и образованные предпочитают изящество форм и оригинальность технической мысли. Тон задавал император Николай II, имея в коллекции Лебо с позолоченными замками, предпочитал охотиться с изящным и аскетичным Лепажем, посадистым и лаконичным Дарном.
В дальнейшем, в отличие от европейских коллекций, не пострадавших даже в ходе двух разрушительных войн, Россию ждали весьма грустные события. Я преклоняюсь перед людьми, благодаря которым немногочисленные российские музеи смогли сохранить в своих хранилищах какую-то часть этого наследия.

Прерывание традиций
После 1917 года плавно стартовал губительный процесс уничтожения, вывоза, калечения охотничьего оружия, продолжающийся с переменным упорством до сегодняшнего времени. В те годы причины этого процесса были достаточно понятны, аналогичным образом страна теряла колокола и ризницы храмов, галереи остались без полотен, хранилища — без ювелирных шедевров. «…Мы наш, мы новый мир построим….» Построить как-то не получилось. Все достояние «нового мира» — кое-что из автоматического оружия да пара моделей охотничьих ружей в потребительском и среднем классе.
Все эти пагубные для ремесла процессы имели и другой, не менее фатальный эффект — исчезли последние мастера-штучники, которых и так «не густо» было на Руси, закрылись мастерские и маленькие производства со складами, прервалась преемственность поколений оружейных мастеров. Пара крупных заводов не в счет, основное производство там подчинено другим законам. За период тяжелой и кровопролитной войны потеряли еще часть наследия. Некоторое количество раритетов, обменянных на хлеб, перекочевали из семей интеллигентов в семьи партийных и хозяйственных функционеров. Но и из этой категории немногие экземпляры дожили до наших дней;  война окончилась, а экспроприация продолжилась. Как бы высоко ни было служебное положение человека — отправить его «ниже нулевой отметки» было всегда плевым делом для системы. После чего имущество в лучшем случае попадало в музеи, в худшем — в руки неспециалистов или на свалку — что, в принципе, одно и то же.

Наследие Второй мировой 
С окончанием Второй мировой войны в Россию вместе с вернувшимися военными прибыло значительное количество гражданского и охотничьего оружия, преимущественно из Германии и других европейских стран. Здесь преобладали Зульские двустволки и тройники, простые и средние ружья бельгийских и французских мануфактур, испанские фабричные ружья. Реже — английские ружья и ружья бельгийских штучников. Попадались киплауфы и различные комбинированные системы.
Эта широкая «река» постепенно  плавно сузилась до стабильного «ручья», который, пересыхая,  проистекал вплоть до вывода последних войск из гарнизонов стран Варшавского договора. В эти годы растут и крепнут военные общества охотников, а обладание двустволками в исполнении Зауера или Зимсона считается верхом мечтаний. При всей хаотичности данного процесса, я склонен считать последствия оного скорее положительными. Да, много оружия поступило в ужасном состоянии, много претерпело уже от советских «умельцев», но остались на руках многие ружья известных производителей в хорошем состоянии. Этот «отсев» был бы жив и доселе, если бы не начавшаяся тогда очередная кампания по наведению порядка и введения разрешений на гладкоствольное оружие в том числе. 
Я не буду повторяться, описывая эти славные годы, когда процесс покупки гладкостволки в магазине был прост и приятен, когда коллекционеры и любители хорошего оружия могли, не таясь, заниматься поиском интересующих их предметов. Попав же в аккуратное обращение, эти оружейные реликвии обретали возможность сохранения для потомков. Тем, кому не совсем понятен мой высокопарный слог, поясню, о каких предметах я говорю.

Тоже искусство
Большинству цивилизованных людей нет нужды объяснять, каким культурным и материальным богатством являются живопись, скульптура, архитектура, антикварная мебель, предметы ювелирного искусства. Однако, лишь немногие внесли бы в этот список и охотничье оружие, сделанное руками мастеров.
Более или менее для них понятен термин «антикварное оружие», но для большинства это пара украшенных кремневок, увиденных ими во время школьной экскурсии в музее. Причины этой неграмотности все те же, а еще — громадная «дыра» в издаваемой литературе и периодике на эту тему. Я прекрасно помню «доинтернетное» время, когда коллекционеры в СССР готовы были отдать любые деньги за истрепанную брошюру Ивашенцова. Даже профильные журналы, коих было немного в ту пору, очень кокетливо печатали материалы об оружейниках, о конструктивных особенностях тех или иных систем. С другой стороны, на протяжении всего советского времени считалось зазорным пропагандировать охотничий спорт, а само охотничье оружие всегда стояло в общем ряду с боевым, а значит — общественно опасным.
Вся эта суета и дезинформированность заслоняла от обыкновенного гражданина главное понятие — охотничье оружие, созданное известными оружейниками — такая же культурная и материальная ценность, как и общепринятые предметы живописи и т.д. Работая месяцами, годами над своим шедевром, подбирая металл и древесину, выковывая заготовки и гравируя детали, мастер создает произведение, находящееся на стыке искусства и инженерии. Такое оружие, радуя глаз, может служить своим хозяевам (при надлежащем уходе) полтора-два века, а потом занять достойное место в коллекции. А главное — с каждым таким предметом держава богатством прирастает!

Нынешний момент
К концу 20 — началу 21 века ситуация с коллекционированием охотничьего оружия в  России некоторым образом улучшилась. Хотя и по сей день существуют характерные проблемы. На фоне спокойной жизни западных коллег с их идиллическим общением на аукционах и выставках, существование российского коллекционера оружия представляется весьма сложным и приближенным к «боевой обстановке» занятием. Самая главная беда — единство юридического статуса этих единичных произведений искусства, музейных раритетов и прочего современного хлама из железа и пластика, выпускаемого миллионами  для рядового потребителя.
В сегодняшней России сложилось две общности коллекционеров оружия. Профессионалы с хорошей подготовкой, большим опытом, широким кругом общения — это качественное меньшинство. А большинство — это просто состоятельные люди, убедившиеся в пользе инвестиций в эту область бизнеса, покупающие без системы, зачастую под влиянием чьего-то мнения, руководствующиеся больше ценой изделия, нежели его историей. Я желаю успеха и первым, и вторым, ибо только увеличение численности поклонников охоты и охотничьего оружия приведет нас к качественным изменениям на уровне государства.
Ники Лоранс
Фото автора