Африканское сафари моей мечты

Посвящается памяти моего старшего друга-охотника 
Григорьева Алексея Петровича

Как только меня, мальчишку, стало больше тянуть в отдел охоты Фрунзенского универмага (благо я жил в 10 минутах ходьбы от него), чем в отдел игрушек, где я подолгу зачарованно рассматривал ружья и прилавки с гильзами, капсулями, манками и остальной охотничьей амуницией, я мечтал, что когда вырасту, то… В районной библиотеке я прочитал все (их было немного) книги про охоту. По нескольку раз пересмотрел фильмы «Барабаны судьбы», «Анаконда», «Рождённая свободной». Я мечтал, что…
Я вырос уже давно. И, как мне кажется, стал неплохим охотником, имея на своём счету неплохие трофеи зверя и птицы. Что-то и я с высоты прожитых лет (протоптанных километров по охотничьим тропам)  мог рассказать, мог поделиться своим опытом. Но одна мечта так оставалась мечтой. Это охота в Африке. Мой друг Николай очень деликатно подвёл меня к мысли, что «с собой ничего не унесём», а останется только память об исполнении своей мечты. И вот, отбросив помыслы о кризисе, уверенности в завтрашнем дне,  я решил поохотиться в Африке. Выбрана была Намибия. И это не случайно.

За исполнением мечты
Мой коллега Авенир Фиников в сдержанной форме рассказал об охоте в Намибии — на угодьях оружейной фирмы «Блайзер», в лагере «7 River Lodge» — и пригласил нас с Николаем составить ему компанию. Подкреплял он свой рассказ фотоснимками прекрасных трофеев и скупых, но чарующих видов Африки. 
Намибия подкупила безвизовым въездом в страну и отсутствием нужды делать всевозможные прививки. Временем поездки выбрали июль — и это не случайно. Июль почти самый холодный месяц в Намибии, во всяком случае, ночью действительно холодно, а днём тоже нежарко. 
Получив от Авенира подробную «инструкцию», как нужно правильно экипироваться, и для верности всё подробно записав, стал собираться на своё САФАРИ. Время до отлёта пролетело незаметно.
И вот уже в Пулково к нашей троице присоединяется Михаил Иванович. И не просто Иванович, а генерал-полковник, который уже имел опыт охоты в Африке. В самолёте он щедро делился не только своим охотничьим опытом, но и прихваченным «контрабандно» в салон виски.
Мюнхен встретил нас жарой +340С и какофонией, создаваемой  немецкими болельщиками футбола. Вся Германия жила ожиданием полуфинального матча ЧМ Германия — Испания. Времени до перелёта в Намибию было много, и наша компания провела «экскурсию» под руководством Николая по пивным и всевозможным закусочным, отдав должное немецкой кухне и шнапсу.

Неожиданная Африка

Перед вылетом до Виндхука к нам присоединился новый член нашей команды — Юра. В общем, «великолепная пятёрка», как в том фильме, и даже был свой генерал. Многочасовой перелёт не вызвал раздражения, так как у меня уже был опыт дальних путешествий и я умел скоротать его с пользой для дела. Для моих спутников дальний перелёт тоже не стал неприятным сюрпризом. В Виндхуке приземлились в шесть часов утра, и я был очарован видом восходящего африканского солнца, немного обалдев от объявления, что: «…температура воздуха в Виндхуке -20С ». Все тёплые вещи в багаже, а на мне футболка. От вида заиндевевшего автобуса у трапа по моей спине пробежали мурашки. Да и, похоже, не у меня одного.
В аэропорту нас встретил директор базы, и мы направились в столицу Намибии — Виндхук. Как только мы выехали на шоссе, я, сидя на переднем сидении, почувствовал какой-то дискомфорт — казалось, что встречные машины идут в лобовую атаку. А всё объяснялось просто — левостороннее движение, сразу трудно привыкнуть.
Наш радушный хозяин рассказал нам, что Намибия богата месторождениями алмазов, урана, вольфрама и золота, населяют её семь африканских национальностей со своими языками, а между собой общаются на африкаане. Официальный язык в Намибии — английский, 80% населения — христиане. У 15% населения СПИД, но с этим все смирились и не делают из этого трагедии. За беседой и ответами на вопросы мы доехали до базы «7 River Lodge». Ворота распахнул, отдав честь, бравый чернокожий «вахтёр» в форменной одежде. Встречать нашу компанию вышли все сотрудники базы (даже повара). На подносе нас ждали фужеры с шампанским, а потом последовала церемония знакомства с рукопожатиями. Все строения базы были выполнены в стиле африканских бунгало как внутри, так и снаружи (крыши покрыты специальным тростником). «Хижина» была двухместной, площадью 90-100 кв. м, и даже был свой небольшой бассейн.
После приветственного завтрака-обеда нам предложили выбрать оружие и пристрелять его в тире. В оружейной комнате (требования к её укрепленности вполне соответствуют нормам МВД РФ) карабины «Блайзер» и «Зауэр» были по калибрам подобраны для всех видов охот в Намибии (от 30-06, 300 Blaser Mag до 375 Blaser Mag). Я выбрал себе «Блейзер» 375 калибра, так как уже имел опыт стрельбы из него в российских охотах по лосю и кабану.  На карабине стояла отличная оптика «Карл Цейс» 3х10-54 с дальномером, и ещё каждому из нас вручили по цейсовскому чудо-биноклю — тоже с встроенным в него дальномером. Нас уже ждали «Тойоты» и наши темнокожие следопыты.
В специально устроенном комфортном открытом тире (стрелок под навесом) каждый опробовал свой карабин. Я остался доволен своей стрельбой и понял, что если промах, то мой! По дороге в тир мы наблюдали всевозможных антилоп и птиц, которые отнюдь не пытались позировать перед нашими фотокамерами, а поспешно скрывались.

Первый день охоты
Вся наша команда, не сговариваясь, потребовала сразу после пристрелки оружия везти нас на охоту. До сумерек (они наступали в 18.00) было ещё 4 часа, а охотничий азарт звал в саванну. «Время, проведенное на охоте, Богом не засчитывается в срок, отведенный нам судьбой».
На трёх джипах (специально изготовленных для сафари — охотник сидит на открытой для обзора площадке) нашу команду разлучили по разным направлениям. Пи-эйчам заранее сообщили, на каких четвероногих каждый из нас будет охотиться, и, сообразуясь с этим, нас с Авениром объединили в команду из 2 человек. 
В двух словах опишу местность, где проходила охота. В это время года зелени здесь очень мало — каменистая, глинисто-песчаная почва вместе с давно высохшей травой кажется серо-жёлтой. Невысокие горы, долины, высохшие русла небольших речек — всё монохромное, а кустарник буша иногда довольно густой и не добавляет пейзажу красок. Те деревца, на которых сохранилась листва, выглядят едва ли не как пришельцы с другого континента. Разнообразие вносило очаровательно голубое небо и солнце, выкрашивающее мёртвую траву в цвет золота.
По списку трофеев у меня был орикс (настоящее название — сернобык), а у Авенира — антилопа-импала или зебра. Наша машина не спеша ехала то по накатанной щебенчатой дороге, то по команде следопыта сворачивала с дороги, и тогда мы еле успевали пригибать головы от веток деревьев и кустарника. Джип остановился, наш следопыт соскочил со своего места и, осмотрев поверхность… нет, не земли, а скорее, крупного песка и мелкого гравия, пнул ногой этот грунт. Поднятое облачко пыли, повинуясь воле ветра, двинулось от нас. Пи-эйч отрицательно покачал головой и сообщил, что ветер не благополучный, поэтому стадо нас уже услышало и почувствовало. Я спросил, где он увидел стадо, и пи-эйч ткнул рукой в видный только ему след. Мы снова вернулись на дорогу, но через 10-15 минут автомобиль остановился, пи-эйч показал рукой направо, и мы увидели, что наперерез нам мчится стадо ориксов, их было 40-50 голов. 
Зрелище потрясающее!  Закинув прямые, как копьё, метровые рога на спину, антилопы галопом, растянувшись метров на 15-20, совершили круговое «дефиле» вокруг нас радиусом в 100 метров, и длилось это считанные минуты. Потом они, как неожиданно для нас появились, так и исчезли в кустарнике буша. Я обалдело крутил головой и, медленно приходя в состояние равновесия,  «спросил» у пи-эйча, что это за «хоровод». Тот только пожал плечами, и мы тронулись дальше.
Автомобиль остановился у подножия каменистой возвышенности, и пи-эйч позвал нас следовать за ним. Следовать требовалось с интервалом не более метра между ним и охотником. Это не прихоть, а условие охоты. Когда пи-эйч неожиданно видит зверя, он мгновенно ставит трипод, присаживается и рукой показывает направление выстрела. Стоящий за ним охотник не меняет по вертикали картину, тогда движение менее заметно. У охотника есть 3-4 секунды, чтобы положить карабин на трипод, найти окуляром цель, прицелиться и нажать на спусковой крючок. Не успел — значит опоздал, опоздал — значит промахнулся.
Мои неприятности начались сразу, как только мы тронулись по следу зебры. Пи-эйч велел мне идти за Авениром, сказав, что сегодня он не сможет подвести меня на выстрел к антилопе, так как на мне надета очень светлая футболка (почти белая) и я демаскирую всю нашу компанию. Я в уме перебрал весь свой гардероб и понял, что, очевидно, мне придётся, несмотря на +150С, охотиться в тёплой куртке. Но и это обстоятельство едва ли могло испортить мне настроение, ведь я на охоте в Африке.
Пи-эйч дал знак пригнуться — и мы «застыли» в не очень удобных позах (как на приёме у проктолога). За камнями, оказывается, отдыхало метрах в 50 от нас стадо импал. Пи-эйч и Авенир внимательно осматривали его в бинокль. Я же не стал в своей футболке даже пытаться приблизиться к месту осмотра. Выстрел был отменён, поскольку в стаде, увы, отсутствовали самцы. А на самок (или, как их называли аборигены, «мам») не охотятся даже в Африке. И мы опять гуськом продолжили прочёсывать савану, увы, пока безрезультатно.

Солнце пошло на закат, и мы двинулись на базу. Внедорожник ехал не спеша, но вдруг остановился, и пи-эйч прошипел: «Леопард»... Его палец указывал под основание большого  дерева. Да, это был он, ночной хозяин саванны, самый изощрённый хищник — африканский леопард. Зверь лежал под деревом и смотрел на нас. До него было 42 метра. Сумерки ещё не поглотили естественное освещение, и я мог рассмотреть любую складку на его красивой морде. 
Пи-эйч: «Охотимся?»
Авенир: «Сколько стоит?»
(В прейскуранте трофеев нет  цены ни на леопарда, ни на гепарда). Названная сумма сразу охладила мой трофейный запал, и я стал искушать Авенира взять этого зверя: «Деньги приходят и уходят, а такая редкая удача бывает один раз в жизни..., в лагере наши товарищи «сдохнут» от зависти» — и т.д., и т.п. 
Принимать решение надо было быстрее, темнота надвигалась неминуемо. И Авенир вложил карабин в плечо, опершись о капот автомобиля. Я стоял за его спиной и видел, как зверь стелящимся шагом засеменил от дерева к лежащему на земле сухому стволу. На мгновение он остановился. И Авенир прильнул к окуляру прицела, палец «поплыл» к спусковому крючку, и… прозвучала команда пи-эйча no hunting (т.е. «мама»). Пи-эйч всё это время наблюдал за зверем в бинокль и вдруг понял, что это «кошка», а не «кот». 
Авенир выдохнул и сказал: «По-моему, я только что нашёл кругленькую сумму денег». Как-то сразу стало легче дышать, сердце уже не билось с такой силой в груди. Охотничий азарт уступил место созерцанию и способности оценить всё прекрасное и совершенное, созданное природой.
Водитель развернул джип и осветил фарами леопарда, кошка звериным чутьём почувствовала себя в безопасности, и женское кокетство взяло верх над осторожностью. Она села и уставилась на нас сверкающими в сумерках глазами (мы здесь были всего второй группой российских охотников) — возможно, она ещё не видела белокожих двуногих... До леопарда было не более 30 метров, и он нас нисколько не боялся, давая понять, кто хозяин саванны. Машина развернулась, и мы поехали к ожидавшему нас ужину, унося эту встречу у себя в памяти на всю жизнь.

На базе
На базе нас уже ждали взволнованные удачей товарищи. Юра взял ватербока и илонда,  генерал — куду, а Николай пополнил свою коллекцию трофеев прекрасным спринбоком. И хотя мы с Авениром остались без выстрела, наш рассказ о встрече и выцеливании леопарда произвёл на наших товарищей серьёзное впечатление. За  семь дней охоты никто из охотников так и не увидел леопарда, кроме меня! На ужин подали илонда, добытого Юрой, чудесно приготовленного и прекрасного на вкус. Расписание на охотничий день было таким: 5.00 — подъём, 5.30 — завтрак, 6.00 — выезд с базы в охотничьи угодья, 13.00 — обед, 15.00 — выезд на охоту, 19.00 — ужин. Утренняя прохлада (-10С) бодрила, и кто-то вспомнил, что не взял с собой тёплый головной убор, а кто-то — перчатки. Иней на скамейках на нашем «капитанском мостике» покрывал всё достаточно толстым слоем, и следопыты счищали его жёсткими щётками. Никто из охотников не отказался от специальных тёплых пледов,  один из которых  нам любезно постелили на скамейку, а другим мы укутались сами. И всё наше сафари в свете фар в кромешной темноте двинулось в охотничьи угодья, каждая команда — по своему маршруту, которые за семь дней охот ни разу не пересекались между собой. Это говорило о размере угодий и профессионализме следопытов. В то первое утро все мы поняли, что куртки надо брать ОЧЕНЬ тёплые (и перчатки тоже). Солнце начинает здесь греть часов в восемь, и из нас никто не вспотел, проходя за пи-эйчем по сопкам и скалам в неторопливом, но рваном темпе по 20-25 километров в день. Хождение по бушу требует навыков, которые я приобретал через незначительные потери своей «плоти» — в основном из кистей рук (на базе в магазине, где есть вся одежда для охотников, кроме тёплых вещей, мне нашли рубашку надлежащего цвета и размера) и в виде зацепок на рубашке и брюках. Моя бейсболка с логотипом Blazer не единожды оставалась одиноко висеть на кустах, если я не кланялся низко земле Намибии.
Сегодня с нами охотился следопыт по имени Кешю — это был следопыт от Бога. Через час преследования Кешю дал знак мне подойти к нему, а Авениру оставаться на месте. Стоя на россыпи громадных камней, пи-эйч молча показал мне направление, и в бинокль после недолгого поиска я увидел орикса. Антилопа стояла за кустом ниже меня на 25-30 метров,  видна была только голова с шикарными рогами и её мощная короткая шея. 
Карабин заряжен и взведён, целюсь я лёжа, дальномер в оптике показал 63 метра. Ну, зачем рисковать, стреляя через кусты? Я не раз брал лося выстрелом по шее, и здесь марка прицела легла на убойное место. Дыхание восстановлено, тяну спуск (тяну — для «Блазера» неточное выражение, дотрагиваюсь — более правдивое сравнение), выстрел. Антилопа, спотыкаясь на передние ноги, влетает в кустарник, но вдруг метров через 50 «выныривает» из кустов на чистое место и галопом скрывается в саванне. Кешю показывает, что я попал в шею, он это видел в бинокль. Я давно так не волновался, ища след подранка, но Кешю его сразу нашёл, и мы пошли по следу антилопы. 50 метров — крови нет, 150 метров — крови нет. И только пройдя метров 300, пи-эйч показывает на каплю крови величиной с горошину. Это означает, что я заранил зверя и обязан заплатить за него полную стоимость. По рации пи-эйч вызвал помощника с собаками, которых привезли через 30 минут. Собак сразу (с утра) берут с собой на охоту, и они молчаливо ждут своего часа, сидя в кузове автомобиля.
Собак привезли из Германии, это были длинноухая веймарская кровавая гончая, внешне напоминающая бладхаунда, и вторая — очень похожая на гладкошерстного терьера. Кешю добросовестно с собакой на поводке преследовал подранка (ни одной капли крови мы больше не нашли), и мы с Авениром с надеждой следовали за ним. Наконец, худшее предположение подтвердилось: орикс соединился со стадом, поэтому преследовать его стало бессмысленно. Я был благодарен Авениру, который ни разу не попрекнул меня за потраченное попусту время на поиск моего подранка. Урок — изучай анатомию зверя, на которого идёшь охотиться впервые. На базе за ужином обсуждали успехи Юры, Михаила Ивановича и Николая, которые были с трофеями, и великодушно умалчивали про мой конфуз. И второй день не принёс нам удачи.

На следующий день
Зато утро следующего дня было удачным. Мы проехали всего километра два, как пи-эйч остановил машину и, рассмотрев след, поинтересовался, не хочет ли кто-то из нас попробовать добыть хортебиста. Ни я, ни Авенир не имели представления, что это за антилопа. Я не стал рисковать, а Авенир согласился на преследование антилопы. Мы с шофёром остались ждать в машине. Время тянулось медленно и вязко. Вот уже солнце показало свой краешек над саванной — всё ожило и окрасилось в розовый цвет. Но до потепления было ещё не меньше полутора часа, и я кутался в плед. Выстрел раздался неожиданно и, как показалось, не очень далеко. Ожила рация, и джип сорвался с места, направившись в гущу буша. Ралли по бушу с объездом поваленных засохших деревьев и кустарников длилось минут тридцать, и я увидел улыбающегося Авенира возле его трофея — хортебиста. Антилопа оказалось достаточно большой, размером с двухлетнего телка лося. Но главное в трофее — это удивительные и по форме, и по толщине рога. Неплохое начало дня — 6.45, а уже есть отличный трофей! 
День выдался ветреным и не способствовал скрадыванию антилоп. Часам к одиннадцати мы упорно продолжали прочёсывать саванну пешком. Мы забирались на скалы и с высоты в три пары глаз, вооружённых биноклями, подолгу обследовали каждый метр буша. Но вот Кешю подал мне знак вскарабкаться к нему на скалу — значит, увидел орикса. Моё сердце забилось, то ли от азарта, то ли от карабканья по скале. Невзирая на скудные познания английского, я понял, что внизу, под скалой, в 173 метрах левее зелёного дерева я должен увидеть орикса. Но, всматриваясь до боли в глазах в буш, я не мог разглядеть антилопу. Кешю позвал забраться на скалу Авенира, так как он в совершенстве владел английским, дал  ему координаты и для точности показал рукой в направлении увиденной им антилопы. Но напрасно Кешю менял точки обзора, и мы карабкались по камням, меняя места. Целых 30 минут он сдержанно возмущался, почему мы не можем разглядеть орикса. Наконец, пи-эйч буркнул: «Пошли, он ушёл», — и долго бубнил что-то себе под нос на африкаане, спускаясь со скалы. Это был факт. Все пи-эйчи раньше нас видели и находили антилоп при осмотре саваны с любой возможной возвышенности. Мы смотрели, а они видели — это и есть признак профессионализма, из чего и складывается работа хорошего пи-эйча. Но и мне в этот день улыбнулась фортуна.
Кешю шепнул мне в ухо: «Стинбок» (это небольшая антилопа, которая была записана в мой перечень трофеев). Потом, присев на корточки, расставил трипод и рукой показал направление, где я должен обнаружить антилопу. Карабин мгновенно лёг на упор, паншибер взведён, но в окуляр бинокля я ещё не увидел цель. Время летело, а я «шарил» десятикратным увеличением по кустам. Наши взгляды встретились — антилопа смотрела прямо на меня. (Все антилопы, которые были в окуляре прицела, уже видели тебя и смотрели прямо тебе в глаза). До цели 127 метров — стреляю и вижу, что попал. Хочется сорваться с места и первым потрогать свой первый африканский трофей. Но по правилам к трофею первым должен подойти пи-эйч. Оптика значительно увеличила размер антилопы. Подойдя к трофею, я увидел миниатюрную антилопу размером с фокстерьера с правильными рожками длиной 9 см (это очень большие рога для стинбока).
На обед все собрались в прекрасном настроении, у всех были трофеи. Юра «взял» «Блэк Сейбола» — редкую и поэтому очень дорогую антилопу с саблевидными рогами длиной 87 см. 
Желанный трофей
После обеда мой товарищ решил отдохнуть, и я в одиночестве поехал топтать саванну. Мне нужно добыть орикса, моя первая неудачная попытка обязывает добыть намеченный трофей. 
Сначала мой список желаемых трофеев (сообразуясь с материальными возможностями) выглядел так: орикс, стинбок, бородавочник, бабуин, импала. Кешю заявку на орикса принял, и мы двинули свои стопы в неизвестном мне направлении, следуя за спиной пи-эйча. Через 40 минут ходьбы Кешю ткнул триподом в какой-то след и шепнул: «Леопард».
Размер следа внушал уважение и беспокойство, но совсем не встревожил пи-эйча — след был ночным. Ну, вот и следы орикса, мы уже час идём по следам, но вдруг (это ВДРУГ просто нокаутирует нервы) пи-эйч замирает, расставляет тринод и пальцем тычет куда-то перед собой, шепчет: «Орикс». Карабин на упоре, паншивер взведен, вижу антилопу в просвете между кустов. Дальномер беспристрастно фиксирует 183 метра до цели — не близко. Мгновенное сомнение (первый неудачный выстрел давит), антилопа двинулась, марка прицела легла на лопатку — выстрел — и антилопа исчезает в буше. Кешю улыбается и показывает большой палец, это ободряет, но где трофей?
Подходим к месту, где только что стоял орикс, есть кровь — не промахнулся, это бодрит. Кешю впереди, я за ним. Идём по следу, и метров через 150 вижу орикса во всём его великолепии. Подойдя со спины, пи-эйч тринодом тормошит антилопу и подаёт мне знак приблизиться. Орикс — самая красивая антилопа из увиденных мною в Намибии (это моё мнение). Кешю поздравляет с удачным выстрелом прямо в сердце, жмёт руку и похлопывает по спине.
Пи-эйч пошёл за машиной, так как шофёр не мог нас найти (я всё время не переставал удивляться, как шофёры находили в саванне место, где мы их ждали с трофеями). Вдоволь налюбовавшись на свой трофей, приступил к его обмеру. Вот и пригодился простой портновский метр — маленький и лёгкий. Длина корпуса от ушей до хвоста 1 м 87 см, длина рогов — левый 97 см, правый 95 см. Подъехала машина, и началась подготовка к фотосессии. Мои помощники специальными кусачками выстригли кусты, которые могли помешать фотографировать, сухое дерево обломали и оттащили в сторону, метлой размели площадку и туда оттащили антилопу.
Трофей помыли из канистры специально взятой с собой водой и насухо вытерли. Поза трофея уже отработана до мелочей и подчёркивает все достоинства «фотомодели». Кешю достаточно умело выбирал ракурс для фотографии, я старался позировать так, чтобы своим присутствием на фотоснимке не испортить внешнего вида моего трофея. Погрузка антилопы в кузов автомобиля заняла 15 минут — специально сконструированное приспособление из 5 роликов и впереди стоящей лебёдки справилось блестяще. Я ехал на базу, и удовлетворенное самолюбие охотника ликовало, и, по-моему, я пел в голос, так как в душе места просто не хватало.
Николай научил повара, как поджарить печёнку и сварить суп из потрошков, удивив его своими кулинарными познаниями в приготовлении мясных блюд. После ужина вся компания перебралась в бар (все напитки отличного качества, и бармен был искушенным профессионалом). Вообще обстановка на базе была превосходной — всё время праздник, отношение к нам как к близким родственникам, «которых нельзя кушать». За столом пи-эйчи завтракали, обедали и ужинали с нами и директором базы, стол сервировался как в лучших ресторанах Европы. Официантка с завлекательным именем Эммануэла обворожительно улыбалась, сверкая белизной зубов на «загорелом» лице. Усталость навалилась неожиданно после 3-4 коктейлей (сказывалась 30-километровая прогулка отнюдь не по асфальтовому покрытию) — и вся наша компания, не сговариваясь, с интервалом 5-10 минут отправилась в своё бунгало на ночлег. Мы знали — подъём в 5.00.
Утром я узнал, что поеду в одиночестве и с новым пи-эйчем, так как Авенир с генералом будут добывать зебру, поэтому им удобнее быть в одном экипаже. 6.00 — темно, холодно и одиноко сидеть как «кенар на жердочке» в самой высокой точке внедорожника. С пи-эйчем объяснялись языком жестов (вот где пригодились навыки игры в «Крокодила»). Ехали необычно долго и в неизвестном мне направлении. Цель нашего сафари: импала, бородавочник и новое в «меню» — куду. Я был очарован совершенством её рогов, отчётливо представив их на стене своего магазина (в квартиру они не поместятся). 
Молча и монотонно мы с пи-эйчем отмеряли километр за километром. Пи-эйч любезно оставлял меня у подножия очередной скалы, а сам ловко карабкался на вершину. Не отрывая бинокля от глаз, он медленно совершал вращение на 360 градусов, и мой 20-минутный отдых заканчивался. Пи-эйч отрицательно вертел головой, и мы снова двигались на встречу Фортуне.

Встреча с леопардом
Вот на нашем пути очередная возвышенность, ничем не отличающаяся от предыдущих, если не считать зелёного дерева, одиноко стоящего на её вершине. Пи-эйч знаком показал мне остаться внизу, а сам бесшумно и легко поднялся на вершину и, встав под кроной дерева, стал осматривать буш. Минут через пять пи-эйч знаком позвал меня подняться. «Взбежав» на вершину и подойдя к пи-эйчу, решил присоединиться к нему в молчаливом осмотре расстилавшегося под нами буша. 
Но не успел я приложить бинокль к глазам, как вдруг услышал шепот пи-эйча: «Леопард». Я стоял в двух метрах от пи-эйча, а он примерно на таком же расстоянии от дерева. То, что я увидел в следующее МГНОВЕНИЕ, я запомню на всю оставшуюся жизнь.
По стволу дерева (вертикально стоящего в 4 метрах от меня) сбежал-спрыгнул ЛЕОПАРД. В два прыжка он оказался ниже нас метров на 10-15 по склону скалы и остановился, повернув голову в нашу сторону. И в это мгновение над нашими головами из зелёной кроны дерева, в тени которого мы с пи-эйчем стояли, раздался рык-рев-рычание, от звука которого «у меня застыла в жилах кровь» (даже сейчас, спустя некоторое время, при воспоминании об этом звуке тело моё покрывается мурашками). В следующее мгновение с дерева спрыгнул зверь величиной с крупную овчарку, чёрного цвета с серыми пятнами по всему телу.
Мой пи-эйч мгновенно принял оборонительную позу, выставив вперёд колющим движением своё «оружие» — подставку для стрельбы, сделанную из трёх деревянных палочек. Зверь, издав грозное рычание, мгновенно скрылся за камнями — и уже у нас за спиной, с тыла, раздался ещё раз его грозный рев.
Я вскинул карабин к плечу в развороте на 180 градусов и мгновенно понял нелепость выцеливания зверя в случае его нападения на нас в 10-кратный прицел на расстоянии 3-4 метров, и карабин опустился для стрельбы «от бедра», в голове пронеслось: «Так я ещё не стрелял». Прошла секунда, другая, десятая — ТИШИНА.
Бросив взгляд направо, я не увидел леопарда, секунду назад смотревшего мне в глаза с 10 метров. Зато я увидел глаза своего пи-эйча (мягко говоря, широко раскрытые), стоящего в той же нелепо-угрожающей позе с триподом наперевес. Поймав мой взгляд, пи-эйч вымученно улыбнулся, расслабился и, бегло посмотрев на оставленные под деревом следы, прошептал: «Леопард, мама, бэби».
Жестом показав путь отступления с горы, пи-эйч юркнул мне за спину, и я понял, что отступление прикрываю я, так как у меня карабин. Пятился спиной вперёд с карабином у бедра я, наверное, метров 50-60, и всё это под горку, на которую минуту тому назад поднимался. Отойдя от этого одиноко стоящего зелёного дерева на почтительное расстояние, мы остановились, чтобы перевести дух и расслабиться. Тут у меня появилось непреодолимое желание пощупать свои брюки на предмет их сухости, что я и сделал, чем вызвал улыбку на лице пи-эйча — он, наверное, подумал, что я пошутил. Но мне, честно говоря, было не до шуток, на ум пришёл стишок «Не ходите, дети, в Африку гулять!»...
Мы попили водички и двинулись искать антилоп и бородавочника. Я шёл за пи-эйчем и в уме прокручивал ситуацию о встрече с семьёй леопардов, с которой мы столкнулись так неожиданно, что, я уверен, экстремально опасно. Самка с детёнышем опасна и непредсказуема (возьми хоть кабана или медведицу). Из нас двоих только я вооружен, причём отнюдь не лучшим оружием для «ближнего боя». Я понял, что самка с детёнышем (который так рычит!!!) устроилась в кроне зелёного дерева отдохнуть и, видимо, проспала тихий подход пи-эйча к дереву, а моё достаточно шумное восхождение под крону её разбудило.
И неизвестно, как бы самка себя повела, оказавшись на безопасном (для нас) расстоянии, если бы детёныш не спрыгнул следом за ней с дерева и не присоединился бы к ней. Но в этот день сюрпризы не кончились, правда, они были менее экстремальными и очень познавательными. 

Сюрпризы 
продолжаются
Пи-эйч ткнул пальцем в густой буш и прошептал: «Гну». В бинокль я еле разглядел в густом кустарнике силуэт голубого гну. Дальномер зафиксировал 124 метра. Пи-эйч поставил трипод, но я не торопился со стрельбой, памятуя о своём неудачном выстреле в кустах по ориксу. Мы не шевелились, я наблюдал за антилопой в бинокль, как вдруг прямо у нас из-под ног «выплыло» какое-то крупное животное. Я опустил бинокль и в пяти шагах от нас увидел «чудовище» из доледникового периода.
Высота в холке около метра, длина тела 1,7 метра, голова как у кенгуру (даже уши похожи), но всё его тело было покрыто толстой чешуей размером с ладошку. В голове всплыла телепередача «В мире животных», и я вспомнил — броненосец. Зверь медленно отошёл от нас метров на шесть, повернув голову в нашу сторону, недовольно посмотрел на нас  (потревожили его дневной сон) и медленно засеменил прочь.
Это «свидание» с «ископаемым» животным длилось меньше минуты, но этого хватило гну, чтобы скрыться в неизвестном направлении, чем мы с пи-эйчем были очень огорчены. Зато теперь я знал, кто роет и живёт в земляных норах прямоугольной формы размером 40 на 70 см и длиной 2 метра под углом 45 градусов. Это броненосец.
Не прошли мы по кустарнику и ста метров, как пи-эйч присел и дал мне знак следовать его примеру. Что-то двигалось прямо на нас, всё ближе и ближе. Это был бородавочник, да ещё какой! Такого я не видел ни на одной фотографии трофеев. Он двигался на нас чуть справа, не спеша, и я его прекрасно разглядел. Клыки — не меньше 30 см, вес — килограмм 150. «Вот это удача, вот это трофей!» — пронеслось у меня в голове. И когда до бородавочника оставалось метров 30, я поднял свой карабин. Но пи-эйч отвёл ствол карабина вниз и отрицательно покачал головой. Я вопросительно посмотрел на него, но он ещё раз отрицательно помотал головой и скрестил руки запрещающим жестом, не разрешая мне стрелять. Позже в лагере через «переводчика» Николая мне говорили что-то невнятное о селекции, хороших будущих экземплярах и ещё о чём-то. В общем, уходили от ответа на вопрос, почему я не  мог взять этого шикарного бородавочника.
Видимо, слишком много стрессовых событий произошло в этот день, и я попросил пораньше отвезти меня в лагерь.
В этот день я остался без трофея. Но впечатлений он принёс столько и таких ярких, что я буду помнить  их всю жизнь. 
В лагере мой рассказ (после принятия увеличенной порции «успокоительного») про встречу с леопардом вызвал у моих друзей, мягко говоря, недоверие и иронию. Меня подначивали и обвиняли в литературной фантазии. Но за обеденным столом старший пи-эйч рассказал (он прекрасно владеет английским) всю историю о встрече с семьей леопарда на таком близком расстоянии, а мой сопровождающий согласно кивал головой. Пи-эйч похвалил мои действия в готовности обороняться, и я узнал, что в тот неординарный момент глаза у меня были величиной с блюдце (для достоверности рассказчик показал десертную тарелочку, чем вызвал хохот у моих товарищей). Я в ответ наглядно показал стойку самообороны с триподом в руках и спросил пи-эйча, хотел ли он таким образом выколоть глаза нападающему леопарду. И тут весь лагерь вместе с официантами и барменом залились смехом, а ничуть не сконфуженный пи-эйч улыбался во весь рот. Товарищи, убедившись в правдивости моего рассказа, попросили меня уже с подробностями рассказать эту историю. Возник вопрос, почему детёныш был чёрным с серыми пятнами? Нам объяснили, что такое — когда от двух леопардов обычной раскраски рождается чёрный — редко, но бывает. Мы спросили пи-эйчей, видели ли они взрослых леопардов такой расцветки. Они ответили, что живых нет, только шкуру. Так что лет через пять можно будет попробовать поискать этого чёрного леопарда.
В этот вечер и команде Авенира не повезло. Зебру видели, но выстрел произвести не успели. Впрочем, Авенир был поздравлен с незапланированным трофеем бородавочника. Николай взял хорошего самца орикса, а Юра — куду, бабуина и импалу.
Следующий день опять оставил меня без трофея, а мой напарник Николай в этот день взял хорошего спринбока. Ни Михаил Иванович, ни Авенир так и не смогли подойти на выстрел к зебре. Очень осторожное животное. Я видел множество животных: антилоп, жирафов, шакалов, бабуинов… но зебру с платформы автомобиля ни я, ни мои товарищи не видели ни разу. И если кому-то покажется, что зебра — лёгкая добыча (подумаешь, лошадь), пусть приедет в Намибию и попробует.
Наше сафари заканчивалось, и память наполнялась событиями всех перипетий наших маршрутов по бушу, «посидело» в баре, рассказов каждого из нас об его удачных выстрелах и увиденном за день. Незаметно надвигалась ночь, а вместе с ней усталость и сытость от всегда отличного ужина. 

Последний день охоты
Вот и утро последнего дня охоты в Африке. У меня всего два трофея — меньше, чем у всех. Это портит настроение и настраивает на «последний» бой. Я жду свою Фортуну! 
Выезжаем, как всегда, в 6.00, со мной Кешю — великолепный, даже, по моему мнению, лучший пи-эйч на ферме. Еду в этот день один, чтобы, как мне объяснили устроители охоты, иметь в свободном поиске больше шансов найти необходимый мне трофей. 
В 6.45 солнце чуть показалось над бушем, и тут нашей машине пересекло путь стадо чёрных гну. Кешю, зная, что мне нужен голубой гну, не останавливаясь, едет дальше. Решение приходит мгновенно — надо брать чёрного, другой возможности может не быть. Хлопаю по кабине рукой, и машина встаёт как вкопанная. Возвращаемся на следы стада гну, и мы с Кешю идём на охоту. 
Сорок минут преследования — и остановившийся пи-эйч прислушивается, знаками объясняет мне, что стадо стоит за кустами и, когда мы выйдем, надо будет сразу стрелять (гну стоят на открытом месте и сразу нас увидят). Киваю головой — понял. Понял, что времени на выцеливание будет мало и стрелять, скорее всего, придётся в бегущую антилопу.  Пи-эйч быстро выходит из-за кустов, ставит трипод, присаживается на корточки. Я уже рядом и вижу метрах в ста от нас стадо гну голов на 20-25, срывающееся с места в галоп.
Карабин — на подставке, ловлю в прицел крупного быка, веду его с упреждением… как вдруг именно он, один-единственный, останавливается и разворачивается ко мне грудью. Дальномер фиксирует 156 метров, жму на спуск, слышу выстрел, вижу, что попал. Гну заваливается на месте — 375 калибр делает своё дело великолепно. Да и стрелок хорош… Кешю поздравляет и, похоже, доволен ничуть не меньше, чем я. Подхожу к поверженному трофею и ощущаю всю мощь этой антилопы с красивыми рогами и бородой. 
Антилопа уложена для фотосессии, охотник сияет улыбкой, и напряжение последних неудачных дней охоты исчезает от нахлынувшего восторга. Быстро загружаем трофей в кузов автомашины и, поскольку мы отъехали недалеко от лагеря, отвозим гну в препараторскую мастерскую на территории фермы.
В 8.30 мы опять колесим по угодьям «7 River Lodge», ищем куду, но пока ни одного следа пи-эйч не видит. Останавливаемся, Кешю выходит из машины, осматривает землю и даёт мне команду спускаться с «капитанского мостика». Надевает рюкзак с питьевой водой и лёгкой закуской — и я уже понимаю, что мы теперь будем пешком преследовать куду, пока не догоним стадо. Кешю энергично двигается по бушу, и я еле поспеваю за ним, посапывая и пыхтя ему в затылок. 40 минут без остановок по следам стада — я даже не пробую их разглядеть на песчано-гравийном грунте: пи-эйч знает своё дело. Остановка. Кешю всматривается в землю слева и справа по нашему маршруту и, показав на следы, оставленные на песке высохшей речки, говорит: «Зебра. Будешь охотиться?»

Зебра
Я не планировал в трофеях зебру и не собирался на неё охотиться, но, вспомнив, что два моих товарища безрезультатно охотились на неё два дня и остались без трофея, принимаю решение — буду охотиться на зебру (а вдруг мне повезёт). 
Сворачиваем на следы стада зебр, и через 30 минут тропления пи-эйч делает знак слушать и пальцем теребит себе губы. Да, я услышал фырканье, свойственное лошади, и кивнул Кешю. Двигаемся осторожно, медленно выбирая место, куда ставить ногу. Ещё метров 20 — и, обойдя очередной кустарник, пи-эйч быстро, но плавно расставляет тринод и присаживается на корточки, рукой показывая направление выстрела. Я не вижу зебры, но послушно кладу «Блэйзер» на подставку. Потом, толкая паншибер вперёд, «впиваюсь» глазом в окуляр прицела и плавно шарю глазами по бушу. Сердце стучит, но я спокоен и стараюсь выровнять дыхание. Но где зебра, где эти яркие черные полосы, где они, где? 
Вдруг вижу глаза, они смотрят на меня прямо в прицел, и я увидел зебру, а за ней ещё и ещё, марка прицела легла на лопатку, и тут «моя» зебра тронулась с места — рванулась вперёд! «Окошко» в кустарнике — сантиметров 80, не больше, поводка и выстрел. Слышу топот копыт и мелькание в прицеле полосатых тел. Выдыхаю и, отрываясь от окуляра прицела, вижу улыбающегося Кешю, а также его оттопыренный большой палец  на загорелой руке: «О'кей!». Он знает, что говорит, значит, попал!
Идём к месту, где стояла зебра. Следы есть, а крови нет. Кешью впереди, я сзади. 20 метров — крови нет, 50 метров — нет, 80 — нет, натыкаюсь склоненной головой в спину пи-эйча, он улыбается и показывает на зебру, лежащую в 10 метрах от нас. Подходим со спины и убеждаемся, что она дошла, пуля легла точно в сердце, но где же кровь?! А вот: в двух метрах от зебры всего пять капель размером с вишню — и всё, больше ни капли, ни следа. Мне рассказывали о крепости зебры на рану, и я сам убедился в этом: аргумент в калибре 375 G&G всё-таки позволил с пробитым сердцем без крови на следу пробежать зебре метров 100. Это достойный противник и достойный трофей, правда, к моему сожалению, последний в этом африканском сафари (стрелки часов фиксируют 10 часов 20 минут). 
Уже никуда не спешим, несуетливо фотографируюсь с моим трофеем и помощниками. Беру в руки видеокамеру и начинаю снимать слаженную, отработанную до мелочей погрузку зебры в кузов автомашины. Вот заведен трос по блокам, но что-то не получается, лебёдка не работает, и мой пи-эйч в растерянности. Объясняет, что машину заменили в последний момент, а он на базе не проверил работу лебедки. Связались по рации с базой — автомобиль с лебёдкой пришлют, но часа через три, не ранее. Трофей оставлять без присмотра в Африке не принято, будем ждать.

Подработка автослесарем
По части электрики шофёр был, мягко говоря, не силен, и я, ничем не рискуя, решил попробовать починить лебёдку, но в машине, кроме баллонного, нет никакого инструмента — это плохо. Начинаю укладывать фото- и видеоаппаратуру в свой рюкзак и вдруг нахожу в боковом карманчике мини-мультиинструмент «Лезерман»: две отвертки и пассатижи — не густо, но есть шанс вскрыть кожух лебёдки. Через 30 минут неисправность была обнаружена, а ещё через полчаса лебёдка лихо накручивала трос, втаскивая мой трофей в кузов автомашины. Мои помощники бурно восхищались моими способностями: смог починить лебёдку,  да ещё и таким маленьким инструментом!
По дороге на базу мы увидели стадо из семи голов антилоп куду, на которых я должен был охотиться, но так и не увидел ранее. Пи-эйч спросил: «Охотимся?», но я отрицательно покачал головой, так как мой бюджет был исчерпан до дна кошелька. Отложили куду на другую поездку в Африку. 
На базе все уже были в сборе, и мой успех в завершении сафари (два шикарных трофея — до обеда в последний день охоты) был тут же отмечен тостами: за удачу, за Африку, за наших пи-эйчей!
За обедом мой пи-эйч публично поблагодарил меня за ремонт лебёдки, и мы выпили за мои «золотые руки». Пи-эйчи чокнулись соком (сухой закон для всех намибийцев, работающих на базе). Я тут же за столом подарил мультиинструмент Кешю, а шофёру перочинный нож «Браунинг» (больше подарить было нечего, кроме чаевых, которые делит между пи-эйчами директор базы в соответствии с профессионализмом и количеством добытых с их помощью трофеев).

Прощание с Африкой
По заведенной на базе «7 River Lodge» традиции в последний вечер в Намибии мы поехали на самую высокую возвышенность — провожать закат солнца. В 16.00 мы тронулись в  путь на наш прощальный фуршет на вершину «горы». Дорога вилась серпантином, поднимая нас всё выше и выше над равниной. Последние 300-350 метров наша дорога была выстлана металлическими трапами прямо к «банкетному залу». Стол под белой скатертью сверкал бокалами и всевозможными напитками, бармен и официант в белых костюмах и белых перчатках выглядели здесь, на горе, ну очень помпезно и торжественно.
С вершины открылась круговая панорама саванны — местности, на которой я и мои товарищи шесть дней колесили на джипах и протопали ногами не один десяток километров. В обозримом в бинокль пространстве мы были действительно на самой большой возвышенности, а закат солнца навевал грусть от расставания с этим охотничьим Эльдорадо. Кто называет себя охотником и не мечтает об охоте в Африке? Я таких знаю очень мало и сомневаюсь, что они честны перед собой.
Этот «банкет» с проводом солнца за горизонт с бокалом в руках, в окружении людей, близких тебе по духу, сути своего увлечения и своему профессионализму, увенчала групповая фотография охотников со своими пи-эйчами. 
В свете фар наших автомашин мы медленно спускались на базу, а там нас ждали прощальный ужин и подведение итогов нашего сафари. Наша «пятёрка» в общей сложности добыла 42 трофея за 6 дней охоты. Были дни удачные, были сомнения и досадные промахи, но каждый новый день давал надежду на удачу. Потому что это ОХОТА и здесь никто не даёт никаких гарантий. Прощальный банкет за дружеской беседой затягивается, но никто не спешит «на боковую». Завтра мы уже не выйдем на охотничью тропу, а удобно устроимся в самолётных креслах и «окунёмся» в многочасовой перелёт, вороша в своей памяти яркие, несмываемые годами впечатления от охоты в Намибии.

Памятка новичку
Чтобы воспоминания были положительными, позволь, читатель, дать несколько советов охотнику, впервые собирающемуся в Африку зимой (российским летом).
1. Сразу после сделанного фотоснимка пи-эйчем проверяется качество снимка (когда трофей разделают, будет поздно — момент уйдёт безвозвратно).
2. Объясните и переспросите, правильно ли вас поняли, как вы собираетесь делать трофей: рога, по грудь, ковром или во весь корпус.
Что нужно взять с собой:
1) тёплая шапка с ушами;
2) тёплая куртка;
3) рубашка серо-зелёных тонов с длинным рукавом;
4) брюки из прочной ткани серо-зелёного цвета;
5) шляпа с полями — лёгкая или бейсболка;
6) обувь — прочная, с толстой нескользящей подошвой, шнуровка должна держать голень;
7) гигиеническая помада (обязательно);
8) крем от загара № 30-40 (нос, шея);
9) солнцезащитные очки в футляре (езда на а/м без них некомфортна);
10) кожаные перчатки для стрельбы (утром езда на а/м без них некомфортна);
11) мини-аптечка (йод, зелёнка (в ампулах), пластырь, бинт, перекись водорода) всегда должна быть в вашем рюкзаке.

P.S. 
Всё, о чём написано в моём рассказе, чистая правда, как охотник — охотникам.
        
НАМИБИЯ 08.07-15.07.2010 г.

Халандовский Б.Г.

Использованы фотографии 
из личного архива автора