Реставрация охотничьего оружия

В своей прошлой статье, посвящённой особенностям ремонта охотничьего оружия, я посоветовал владельцам охотничьих ружей высокого разбора обращаться по вопросам ремонта (реставрации) к профессиональным мастерам. В сегодняшнем материале я рассказываю читателям о содержании моих бесед на эту тему с известным российским оружейным мастером Сергеем Басскачи (далее — СБ).

Много лет связывают меня хорошей дружбой с этим душевным человеком, требовательным и дотошным мастером. Всё, что он умеет и знает на сегодняшний день, — результат его СОБСТВЕННОГО труда, долгих поисков, поездок по всему свету, многочисленных проб и ошибок, замечательных побед и блестящих работ.  …Он никогда не выпячивает свои знания и таланты, тем важнее для меня его мнение и точка зрения. Потребность в мастерах такого класса была всегда, на протяжении всего времени существования оружия высокого разбора и просто хорошего оружия, владельцы которого относились к нему с любовью. Количество действующих официальных мастерских в России  и качество их работы за последние годы менялось незначительно. В советский период ещё были живы старики, способные передать свои знания молодёжи, но этого не случилось, по крайней мере, в большинстве случаев. За рубежом работают в основном штатные оружейники в брендовых компаниях, плюс специалисты, унаследовавшие семейные традиции производства, там ситуация всегда была лучше. Теперь и в России начинает возрождаться это ремесло. Творчество Сергея — яркий тому пример. 

НЛ: Сергей, скажи, чем отличается реставрация оружия от работ по восстановлению других утилитарных предметов?

СБ: Реставрация именно огнестрельного оружия стоит несколько в стороне от других видов реставрационных работ. Причиной тому особенная специфика реставрируемого предмета. Человек, берущийся за подобные работы, должен владеть как минимум полутора десятками специальностей. У оружейного реставратора нет права на ошибку. Каждая операция просто обязана быть выполнена твёрдой, профессиональной рукой.

Условно реставрацию или восстановление огнестрельного оружия можно разделить на три вида: «музейная», функциональная и коммерческая. Первые два напрямую связаны с принципом «НЕ НАВРЕДИ». Третий, самый распространённый вид — «ДЛЯ ГЛАЗЕТУ». Здесь принципов много, и главный — это получение максимального дохода.

НЛ: «Музейная» — самая серьёзная работа?

СБ: «Музейная» реставрация чаще всего вызвана необходимостью продлить срок существования оружия как предмета, имеющего историческую и культурную ценность. Это существование не подразумевает практического использования ружья по назначению.

Здесь уместно вспомнить Три Великие Идеи реставрации: 1 — Восстановление в первоначальном виде; 2 — Сохранение в неприкосновенности; 3 — Выявление исторической и художественной ценности.

«Музейный»  вид реставрации тоже условно можно разделить на три категории, обусловленные владельцем оружия. Если это именно музей (я имею в виду наши государственные музеи), то из трёх принципов приоритетным будет второй — сохранение в неприкосновенности. Причём в неприкосновенности даже от глаз тех, кому сохраняемые сокровища и принадлежат (это я про народ). Если в Европе, например, все предметы музеи стараются выложить для обозрения на стендах, витринах, разместить на подиумах, развесить на стенах для привлечения посетителей и их количеством измерить чувство  гордости за хранимые раритеты, то наши музеи привыкли гордиться сами для себя,  втихаря, не для посетителей. Раритет надо положить в ящик, ящик — на стеллаж, а стеллаж — в самое дальнее помещение. И чтобы без пропуска-допуска-разрешения — ни-ни!

НЛ: Да, я хорошо помню мои первые посещения российских музеев и неудачные попытки добиться возможности пофотографировать редкие предметы в хранилищах. Уже много позже, когда я обрел друзей в среде коллег — музейных сотрудников, я получил возможность изредка бывать там и наслаждаться красотой вечных предметов. Я знаю, что и у тебя было много проблем такого плана?

СБ: Конечно, чтобы вытащить предмет из хранилища для экспозиции, надо оформить  кучу бумаг. Кому это надо? Хранителям? Нет, не надо. Людям? Так они не видели этого и не увидят, и ничего не изменится. О каких людях можно говорить, если в оружейном городе оружейный музей оружейного же завода работает по заводскому же расписанию? Не подумайте, что беспрерывно. После 16 часов, а то и раньше, работники начинают сдавать стенды на сигнализацию, а в выходные и праздничные дни вообще музей не работает. И как в него могут попасть работающие  люди? Но я отвлекся…

Вероятно, догадываясь о существовании Третьей Великой Идеи, музейные работники занимаются выявлением исторической и художественной ценности — атрибуцией, но как-то сугубо в рамках денежного пособия в виде мизерной заработной платы. Как получают, так и «атрибутят». Предметы ведь лежат неприкосновенно. Торопиться некуда. С воплощением Первой Идеи дела обстоят так, что иной раз думаешь, что лучше бы вы, работники, про неё и не знали. Опытных реставраторов (по части оружия) в музеях практически не осталось. Но есть сотрудники, считающие себя таковыми. И появляются на витринах шедевры великих мастеров, принадлежавшие некогда царским особам, измазанные нитролаком. Есть хорошие мастера, которые с удовольствием бы помогли музеям, но в хранилище работать нельзя, а выносить предметы хранения из стен — тем более. Замкнутый круг.

Вторая категория — это владельцы крупных систематизированных частных коллекций. Здесь со всеми тремя Великими Идеями реставрации всё в порядке.

В третью категорию я бы включил «несистемных» коллекционеров и коллекционеров «поневоле». Что я имею в виду? «Несистемные» — это чаще всего начинающие, не имеющие необходимых средств для приобретения и сохранения достойных экспонатов, увлеченные люди. У них хватает времени и энтузиазма для досконального изучения каждой своей «железки». Но часто не хватает средств для должного восстановления в первозданном виде. Наряду с коммерческой реставрацией такие коллекционеры наносят самый большой урон антикварному оружию, пытаясь своими силами произвести реставрацию.

Н.Л.  Да, здесь мы затрагиваем одну из самых болезненных тем. За 25 лет, в течение которых я занимаюсь охотничьим оружием, мне повстречалось несколько сотен экземпляров некогда весьма недурного оружия известных мастеров, абсолютно искалеченных «доморощенными» реставраторами. Это всегда вызывает в моей душе негодование и отчаяние. Более всего бесит не сама неграмотность этих людей, а тупая настойчивость в их действиях, нежелание прислушаться к голосу профессионалов. Несколько лет назад меня пригласили в российскую глубинку, чтобы я провёл атрибуцию и оценку большой частной коллекции охотничьего оружия. Хозяин коллекции построил в цокольном этаже своего дома великолепное сейфовое хранилище музейного уровня, в котором разместил около сотни предметов, весьма ценных по его мнению. После моего осмотра и резюме он был очень огорчен. Дело в том, что некий местный умелец, которого данный человек нанял для реставрации предметов, практически уничтожил их. В половине случаев он покрыл металлические части толстым слоем хрома, на многих предметах старая и заслуженная древесина дорогих пород  была заменена на новую, берёзовую и сосновую, воронение было заменено на гаденькое химическое окрашивание. Я выбрал из этой «кучи» блестящего хлама 5-6 экземпляров, не тронутых руками этого умельца, указал на них владельцу и рекомендовал хотя бы их пощадить.

Сергей, тебе, наверное, часто приходится сталкиваться с такими случаями непрофессионального «вторжения». Я помню твой термин «коллекционеры поневоле». О чём это?

С.Б.  Коллекционеры «поневоле» —  это те, кому нежданно-негаданно что-то досталось. Бывает, что и по наследству. И лишиться жалко (память как-никак), и самому вроде как без особой надобности: «Пусть лежит до лучших времен». Зачастую это начинающие, не имеющие необходимых средств  для приобретения и сохранения достойных экспонатов, увлеченные люди. У них даже иногда хватает времени и энтузиазма для досконального изучения каждой своей «железки». Но часто не хватает средств  для должного восстановления в первозданном виде. Наряду с коммерческой реставрацией такие коллекционеры наносят самый большой урон антикварному оружию, пытаясь своими силами произвести реставрацию.

 Здесь все три Великие Идеи просто наперебой да наперегонки. Но каждая в усеченном виде: 1 — сделай, как было; 2 — спрячу, никто и не увидит; 3 — сколько это будет стоить, после того как ты сделаешь «как было»?

Пункт первый подразумевает чаще всего под собой следующее: полностью отчистить от грязи и ржавчины и потом законсервировать. Пункт второй обусловлен индивидуальными юридическими мотивациями. Пункт третий — это «бриллиантовый дым». Приятно ощутить себя мгновенно разбогатевшим (как владельцам это представляется) человеком. Вот не было ни гроша, да вдруг алтын!  «Дым» заслоняет все разумные доводы и ссылки на существующие цены. Если вздумается хозяину продать своё сокровище, то «стоить» оно будет, по версии владельца, ровно столько, сколько не хватает на покупку квартиры или, на крайний случай, гаража. 

Н.Л.  Думаю, что у тебя есть и конкретные примеры? Расскажи о каком-либо интересном прецеденте.

С.Б.  Вот наглядный пример подхода при первом варианте.

«Русский Коллат» — интересный медвежий штуцер третьей четверти 19-го века. Обретен, иначе и не назовёшь, он был во время разборки кирпичной кладки стены старинного особняка. Судя по месту обнаружения «клада»,  смело можно предположить, что замуровали его сразу после белогвардейского мятежа 1918 года. Тогда захватившие город большевики всех просто, без особых церемоний, расстреливали тех, у кого находили что-либо стреляющее. На улицу не вынести, а значит, не избавиться, и как быть? Только прятать внутри дома. Да так,  чтоб не нашли. 

Разумеется, хранение в кирпичной кладке на протяжении девяноста лет не самый идеальный вариант ни для дерева, ни для железа. Но зато никто не смог ничего испортить.

В двух словах о самом штуцере: ствол дамасской стали длиной 92 сантиметра имел четыре широких нареза, совершающих полный оборот на протяжении длины ствола. Диаметр канала ствола — 22 мм. Диаметр патронника — дюйм. Орех замечательный, приклад разборный на две части, целик утрачен, мушка серебряная, поворотный рычажок предохранителя установлен впереди предохранительной скобы. Формы частей оружейного прибора и стиль торопливо-самоварной гравировки очень похожи на работы венского мастера Карла Пирко.

Теперешний владелец этого штуцера, попав в положение коллекционера «поневоле», решил просто его законсервировать. Что и было сделано. Но прежде нужно было полностью очистить  ружьё. Приличный слой ржавчины был удален со ствола таким же старым способом, как и сам штуцер: при помощи обезвоженного  керосина, латунной щетки и ветоши.  «Внутристенное» хранение обеспечило отсутствие излишней влаги, защитило от резких перепадов температур, сквозняков. Поэтому ружьё особо не пострадало от времени. На железе не было раковин, а древесина не подверглась кислородной эрозии и разрушению грибками и насекомыми, как это бывает при «чердачном» хранении.  Вообще,  ружьё, лежавшее долгое время на чердаке, сразу легко отличимо, равно как и ружье, хранившееся где-нибудь за печкой.

Дерево было полностью отмыто в специальном растворе. Применение каких-либо абразивных материалов при реставрации абсолютно не допустимо. Это касается как деревянных, так и металлических частей. Если каждый реставратор будет снимать даже минимальный слой, то через определённое время от предмета останется лишь название. Остаётся только мыть, мыть и чистить. Потом на поверхности чистого приклада были подняты, насколько это возможно, замины и царапины. Даже не пришлось высветлять потемневшие от контакта с корродирующим металлом участки древесины. При подготовке к консервации этого просто не требовалось. Осталось защитить древесину синтетическим шеллаком и потом воском. Именно синтетическим, легко удаляющимся при необходимости этиловым спиртом, но не подверженным биологическому старению.

Н.Л. Наверное, следует здесь упомянуть и проблемы  тех владельцев (как в России, так и за рубежом), которые покупают антикварное (охотничье) оружие не только для самого факта обладания, но и для использования по назначению. Многие из моих друзей и коллег охотятся с именитыми ружьями. Да и сам я, признаться, предпочитаю оружие конца 19 — начала 20 века, оно хранит в себе некую «душевность», несёт тепло рук великих мастеров.

С.Б.  Да,  в таких случаях необходима функциональная реставрация.

При таком виде реставрации страдает только Вторая Великая идея. А именно —  сохранение в неприкосновенности. Вот тут как раз с точностью до наоборот — ружья и восстанавливаются для их дальнейшего использования по прямому назначению. Чаще всего это относительно «молодые», но маститые ружья начала 20-го века, имеющие клейма  испытаний бездымным порохом. Реже попадаются не клейменые, ещё реже — капсюльные и даже кремневые. Само собой, и те и другие предназначены для стрельбы дымным порохом. С появлением в нашей стране Ассоциации стрелков из дульнозарядного оружия (АСИДО) вырастет и интерес к ружьям, «работающим» на дымном порохе. Значит, добавится работы реставраторам.

Н.Л. Мне кажется, в этом разделе работы очень большой диапазон действий? Начиная, скажем, от реставрации (ремонта) ложи и до кардинального восстановления стволов. Когда я впервые увидел результат работы англичан по «тюбингу» стволов, моему приятному удивлению не было границ. Внешне абсолютно оригинальные дамасские стволы обладали на самом деле новой «начинкой» из легированной стали и позволяли своему владельцу употреблять бездымный порох.

С.Б.  Что может войти в комплекс реставрационных работ в таких случаях, зависит от состояния. По максимуму это полная разборка, промывка абсолютно всего, удаление ржавчины, замена севших пружин, изношенных бойков, устранение шатов, люфтов, зазоров, правка, пайка стволов, восстановление воронения, цветной калки. И всё это с соблюдением существовавших тогда технологий. Был «ржавый лак» или сурьмяное масло — изволь, господин реставратор,  испачкаться и нанюхаться. Самая дорогостоящая процедура — тюбинг.  Делают только в Англии. Дамасские или декорированные гравировкой, всечкой, травлением стволы рассверливаются изнутри, и в них впрессовывается  вкладной ствол такого же или меньшего калибра. При этом сохраняется прежний внешний вид и улучшается качество стрельбы. Вполне уместна такая процедура, как восстановление шлицов на винтах и шурупах. В опытных руках не такая уж и сложная работа. На шляпку винта наваривается металл, потом стачивается лишнее, нарубается новый шлиц и выполняется аутентичная гравировка. Дальше — закалка и воронение. То есть делается всё, чтобы продлить срок службы ружья в том виде, в каком оно было произведено.

Н.Л. Я знаю, что работа с древесиной — твой «конек». Не помню в моей практике российского мастера, который так же дотошно, как и ты, относился к канонам этой значительной части работы оружейного мастера. Я вполне разделяю твоё трепетное отношение к ложе, ведь именно эта часть оружия ближе всего рукам владельца… И при реставрации это не менее важный аспект, нежели металл, ведь так?

С.Б.  Дерево тоже подвергается полной реставрации. Удаление заминов, потертостей, царапин. Иногда требуется восполнить утраченные элементы резьбы или просто сколы древесины. Для этого необходимо иметь  реставратору «библиотеку» — собрание старых  прикладов или их частей, разных по времени, по виду ореха, по расположению волокон. Обязательно в отмытом виде. Любая вставка из современного дерева себя выдаст. Поднимается насечка, и восстанавливаются её контуры. Меня часто спрашивают, а можно ли поднять осевшее в районе колодки дерево? Скажу просто: можно. На миллиметр-полтора по периметру вполне даже можно. Почти всегда требуют ремонта сделанные из рога части оружейного прибора. Затыльник, продолжение предохранительной скобы, носик — шнабель на цевье, розетка рукояти. Потом следует отделка приклада шеллаком или «датским» маслом.

Вполне допустимо в случае с функциональной реставрацией такое нарушение Первой Идеи, как изготовление нового приклада при обязательном сохранении стилистики оригинала. Ну и, разумеется,  старый приклад выбрасывать нельзя. Дело в том, что классические стандарты длины приклада, использовавшиеся в19-20 веках, не всегда подходят для современных людей. Приклады коротки, отводы малы, стрельба не комфортна и не результативна. А хочется попадать на охоте. Для того и реставрируется ружье.  Бывает,  просто нет родного приклада  как такового. Сгорел,  например…

Н.Л. Мы рассмотрели два вида реставрации: «музейную» и «функциональную». Третьим видом названа «коммерческая» реставрация. Как я предполагаю, речь пойдёт о работе над предметом с целью последующей продажи?

С.Б. Да, коммерческая реставрация всегда предшествует актам купли-продажи. Исключение составляет лишь реставрация  ружей-украшений («для ковра»), переведенных в состояние ММГ согласно криминалистическим требованиям. Бывает такое: как ружье предмет не нужен, а как память очень дорог. Или просто служит для украшения интерьера.

Следует разделить «коммерческую» реставрацию на два неравнозначных по качеству вида.

Первый — «цивилизованный» вид — существует в качестве предпродажной подготовки перед реализацией через  различные аукционы. Делается такая подготовка грамотными специалистами в условиях хороших мастерских с выдачей соответствующего сертификата на проведенные работы. Но это пока (к сожалению) не характерно для РФ, это зарубежный опыт.

В России доминирует второй вид — «варварский». Выполняется как попало и повсеместно с единственной целью — вложить поменьше, а продать как можно дороже. Что говорить, некоторые мастера, оставшись без стабильного заработка, опираясь на былую славу, из раза в раз по одинаковым схемам и «технологиям» уже который год убивают хорошие ружья в угоду богатым, но не всегда грамотным столичным и уездным «купчикам» — заказчикам. Три Великие Идеи реставрации трактуются в соответствии с достигаемой целью — прибылью. Там, где поют деньги, там музыка смолкает...

Н.Р. В этой связи мне вспоминаются выдержки из многочисленных писем, присланных мне владельцами ружей. Наибольшее количество обращений связано с их желанием разобраться в истории происхождения купленного ими оружия. В девяти случаях из десяти к описанию ружья прилагается некий «провенанс» — псевдоисторическая справка, изготовленная по одному из нескольких шаблонов. Здесь и «наследие императоров», и ружья «из коллекций Геринга», и много ещё идей из разряда «байки из склепа».

С.Б. Именно об этом я и хотел сказать. Чаще всего провенанс зависит от фантазии продавца. От ружья Васи Сталина до штуцера внучатого племянника Александра Третьего... От таблички из нержавейки на прикладе до высокохудожественной компьютерной инсталляции на тему: «Полученного на запрос сертификата от такой-то фирмы, подтверждающего изготовление ту-ту-ту для та-та-та». «Сохранение в неприкосновенности» в случае с коммерческой реставрацией — это уже не Идея. Это лозунг. А лозунг вовсе не правило. Его не обязательно соблюдать — гораздо важнее громко продекларировать. Фразе «Я ничего не делал» следует верить. Ибо тот, кто продаёт, сам ничего и не делает.

Приезжаю я, например,  на «смотрины» к бывшему слуге народа весьма высокого некогда ранга. Три горизонталки производства Германии, Англии и России из очень известных мастерских. Все три — как близнецы! Одинаковые! На стволах новейшая оксидировка. Замасленные приклады из одной ореховой доски. Одинаковая насечка. Одинаковые подщечники, тюльпаны, слезки, розетки. На зеркалах колодок ровно по два лунных кратера с торчащими по центру бойками. А внутри стволов — идеальная полировка! Зашустованы в несуществующий номинал. И хозяин на голубом старческом глазу льет в уши елей: «Да что вы! Да разве я буду обманывать? Да никто! Да никогда к ружьям не прикасался! Всё так и было! Вот сколько себя помню! Вот из этого я с полмиллиона выстрелов сделал — и до сих пор как новое!» Ставлю вопрос ребром: «В этот город давно с ружьями ездили?» «Да я не ездил, сын возил, но там только посмотрели». Полгода смотрели. Итог: хорошие ружья убиты, но блестят как новогодние игрушки, а ещё ценник вырос астрономически из-за умения тех мастеров  «хорошо посмотреть».

И на просторах нашей страны очумельцев предостаточно. Вот в одном крупном сибирском городе парочка таких додумалась вместо цветной калки хромировать колодки и продавать  тамошнему собирателю с деньгами, но без головы. Более талантливые заменяют утраченную цветную калку оксидной плёнкой, наведенной реактивами, и покрывают лаком.

А какие опусы после всего этого  выдают иной раз «росохранкультурные»  эксперты в регионах!

Н.Р. Да, я много писал об этом. То ли вследствие дефицита кадров, то ли по причине скудности бюджета, эксперты Росохранкультуры в областных и уездных центрах, в отличие от их  коллег из Петербурга и Москвы, обладают весьма низкой квалификацией, ставят свои подписи и печати под явно надуманными и фальсифицированными текстами экспертных заключений.

С.Б. Именно поэтому, пытаясь помочь потенциальным покупателям таких изделий, необходимо просто перечислить то, что делается  в рамках коммерческой «варварской» реставрации, чтобы испортить ружьё, «сохранив» его внешний вид. На очень неискушенный взгляд.

Будьте внимательны, здесь, как в известной книжке Остера для детей, «антиправила» — то есть то, как никогда не надо делать. Итак, стволы внутри  шустуются, снаружи оксидируются, по длине подрезаются со стороны дульного среза. Попутно можно затолкать обратно вздутия — горошины и грыжи. Обязательно не распаивая перед этим стволы. На подствольный крюк надо напаять олова, а его конец расплющить, чтобы плотнее входил в колодку. «Свернуть голову» осевому болту главного шарнира.. Зазор между колодкой и казенной частью стволов надо оптимизировать простукиванием. Чтобы не пролезал щуп. Кукольная головка лечится расплющиванием. Подсевшие пружины надо растянуть. Дюймовую резьбу перерезать на  метрическую. На самой колодке или замочных досках следует  силами знакомого гравера наковырять птичек, зайчиков, собачек. Если уже была гравировка, то обязательно надо, предварительно опустив метал нагревом, её углубить. Потом колодку отхромировать, покрыть никелем, «ржавым лаком» или добиться появления цветов побежалости при помощи местного перегрева.

С деревянными частями кураж по полной программе. Оптимальный вариант «реставрации» — сразу менять приклад на новый из другого вида ореха и формы, не соответствующие стране и эпохе. Оставив в таком случае родное цевье. Если это не по силам, то начинаем шкурить старый, снося насечку и царапины. Неплохо отрезать приклад по длине и поменять роговой затыльник на резиновый, в идеале резиновый с белой проставкой — памперсом. Если на ружье не была предусмотрена установка антабок — восполнить пробел, закрутив советские антабки. Выточить стяжку из нержавейки и стянуть ею щечки головки приклада. Вышкуренный приклад варится в  масле или «олифуется» до состояния пластмассы. Применение специальных  политур повышает расходную часть, сокращая доходную. На прикладах  ружей высокого разбора (по мнению купчиков — братьев бюргеров)  всегда не хватает глухарей, кабанов, лосиков, дубовой листвы. Чисто английский или бельгийский, французский приклад в России  выглядит как пряничная доска из села Ревякино.

Справедлив вопрос: а можно ли произвести реставрацию так, что будет сложно определить, подвергалось ружьё обновлениям или нет?  Можно. Надо подвергнуть ружьё  комплексу процедур, стирающих временное несоответствие старого и нового.  Тогда восстановленное из руин ружьё будет на самом деле выглядеть, а главное, служить как великолепно сохранившееся, никогда не подвергавшееся ремонту. Образно — если половине ружья сто лет, а половине неделя, то всё целиком должно выглядеть лет на пятьдесят.

Н.Р. А можно ли после этого «опознать»  такое ружьё?  

С.Б. Конечно, можно, попросите это сделать опытного профессионала.

Н.Р. Подытожим, Сергей. Если человек, имеющий (обретший) ружьё известных фабрик и мастеров, хочет реставрировать его, он обращается к профессиональным оружейникам — реставраторам. Если же он намерен приобрести подержанное ружьё известного производителя и сомневается в его происхождении и состоянии, ему необходимо обратиться к профессиональному оружиеведу или оружейному эксперту.

В любом случае, не стоит принимать скоропалительных решений, в особенности по «рецептам» завсегдатаев интернет-блогов.

Ники Лоранс

 

Фотографии из архива С. Басскачи и П. Каммермана